chest_i_razym (chest_i_razym) wrote,
chest_i_razym
chest_i_razym

Categories:

Палачи у нас всегда в почете

Путин намекнул своим рабам, что неплохо бы Волгоград обратно переименовать в Сталинград. Дело почти решенное и вполне логичное. Ибо в новом культе Победы Сталинградская битва занимает ключевое место, зачем детям пудрить мозги, объясняя, что тот Сталинград - это нынешний Волгоград. Все должно быть проще.

Однако, я осмелюсь процитировать некоторые вещи о самом товарище Сталине.

Речь не будет идти о миллиардах убиенных советских людей, нет не миллиарды и даже не миллионы, а просто десятки тысяч людей, которых приговорили к смерти по политическим либо иным преступным или корыстным мотивам. Объединяет эти десятки тысяч расстрелянных только одно - подписи Сталина и членов его бандитской шайки политбюро плюс кандидат в шайку Жданов.

"Основу данной публикации, носящей во многом предварительный характер, составляют списки, относящиеся к 1936–1938 гг., когда «списочный» механизм осуждения применялся наиболее часто: в Архиве Президента РФ (АП РФ) сохранилось 383 списка (на 44,5 тысячи имен), рассмотренных за эти годы членами Политбюро.

Ближайшие истоки «списочного» порядка осуждения следует, видимо, искать в тех упрощенных процедурах судопроизводства, которые были постулированы знаменитым Постановлением ЦИК и СНК СССР от 1 декабря 1934 г.2 Согласно этому постановлению, изданному немедленно после убийства Кирова, следствие по делам о террористических организациях и террористических актах должно было вестись в ускоренном порядке (до десяти дней), судебное слушание — производиться без участия сторон и без вызова свидетелей. Закон от 01.12.1934 не допускал ни кассационного обжалования приговоров, ни подачи ходатайств о помиловании. Смертные приговоры по таким делам должны были приводиться в исполнение немедленно.

Новые процессуальные нормы позволяли, таким образом, выносить смертные приговоры по политическим делам без лишней волокиты, сохраняя при этом видимость судебной процедуры. Важно отметить, что реальным (хотя и скрытым) регулятором нового механизма осуждения выступало Политбюро ЦК ВКП(б): рассмотрение дел «в упрощенном порядке» требовало его обязательной предварительной санкции, оформленной специальным решением.

Первые попытки использовать «упрощенный порядок» в более широких масштабах были сделаны осенью 1936 г., буквально через несколько дней после назначения Ежова на должность наркома внутренних дел СССР. И на этот раз формальное предварительное решение было вынесено высшей партийной инстанцией (хотя и в отсутствие Сталина, который в этот момент отдыхал в Сочи): 4 октября Политбюро рассмотрело просьбу Ежова и Вышинского санкционировать осуждение 585 человек по списку и приняло — «опросом» — следующее постановление4:

«Вопрос т. Ежова. Согласиться с предложением т.т. Ежова и Вышинского о мерах судебной расправы с активными участниками троцкистско-зиновьевской контрреволюционной террористической организации по первому списку в количестве 585 человек»
(на подлиннике решения стояли подписи: «За. Каганович, Молотов, Постышев, Андреев, Ворошилов, Ежов»).

Здесь следует обратить внимание на две детали:

— во-первых, подобное решение впервые не было оформлено как выписка из протокола заседания Политбюро с присущими этим протоколам реквизитами (№ протокола / № пункта повестки дня);

— во-вторых, речь в постановлении шла уже не о санкции на «упрощенный порядок» судебного рассмотрения, а прямо о «мерах судебной расправы», т.е. о приговорах.

Таким образом, уже в этом первом ежовском опыте обозначилась тенденция не усложнять процедуру прохождения списков излишними формальностями и, так сказать, «спрямить» ее, перенеся центр ответственных судебных решений из ВК ВС в Политбюро. Становится очевидным и то, какие приговоры будут отныне наиболее употребительными при осуществлении высшего партийного правосудия, — судя по результату, единственно правильной мерой наказания члены Политбюро считали расстрел.

Оформлялись списки, как правило, одинаково. На первом листе (обложке) обычно был заголовок «Список лиц, подлежащих суду Военной Коллегии Верховного Суда СССР» (иногда просто — «Список»), на второй странице приводилась справка о числе людей, включенных в список, с разбивкой по категориям и территориальной принадлежности. Далее шли собственно региональные списки (каждый с новой страницы), в свою очередь подразделенные на категории (после июля 1937 г. 3-я категория из списков исчезает). В списках, составленных весной и в начале лета 1937 г., иногда встречаются рубрики: «троцкисты», «правые», «децисты», «брандлеровцы», «меньшевики», «эсеры». Более поздние списки по «окраскам преступлений» никак не рубрицированы.

Несколько отличалось оформление бумаг на иностранных граждан. Они обычно выделялись в самостоятельную группу (хотя и внутри списка соответствующего региона), и на каждого на отдельном листе давалась относительно подробная справка, содержавшая информацию о гражданстве, годе и месте рождения, времени проживания в СССР, роде занятий, а также существо обвинений и указание на признание (или непризнание) своей вины. (мое примечание: большевички, как и всякие преступники и убийцы не боялись расправы со стороны русского народа, он был полностью порабощен и никаких шансов у него не было, однако власть Сталина все-таки ограничивалась границами СССР, поэтому расстреливать иностранцев скопом было нельзя, нужно было хотя бы формально разобраться в чем собственно дело, ибо если валить чужих подданных, то могли быть и последствия и политические осложнения)

В рассмотрении (вернее, в подписании) списков принимал участие не весь состав Политбюро, а только те его члены, которые были наиболее приближены к Сталину, — мы не видим на списках автографов М.И.Калинина, А.А.Андреева, В.Я.Чубаря, в то время как подпись А.А.Жданова, кандидата в члены Политбюро, встречается очень часто. Наиболее активными «читателями» списков были Сталин и В.М.Молотов, причем по частоте подписей лидировал последний — им завизировано 372 списка. Собственноручные резолюции «за» и подписи Сталина сохранились на 357 списках, Л.М.Каганович подписал 188, К.Е.Ворошилов — 185, А.А.Жданов — 176, А.И.Микоян — 8, а впоследствии расстрелянный С.В.Косиор — 5 списков. На 8 списках стоит подпись Ежова (видимо, здесь он выступал не как нарком внутренних дел, а как секретарь ЦК). Ежов, кстати сказать, почти всегда присутствовал при утверждении списков (подписывая их лишь изредка).

Обычно Сталин первый ставил свою подпись, а уже вслед за ним подписывались остальные.

В первых списках, в основном, были имена видных оппозиционеров, давно находившихся в заключении или ссылке. Но, начавшись с расправы над бывшими политическими противниками, механизм упрощенного рассмотрения дел был вскоре распространен и на тех, кого принято называть «номенклатурой» — т.е. на «руководящих работников партийных, советских, комсомольских и профсоюзных органов, а также на наркомов и их заместителей, крупных хозяйственных руководителей, видных военных работников, писателей, руководителей культуры и искусства»15 (добавим — и работников НКВД), арестованных в ходе развернувшейся широкой чистки управленческих структур. Именно к этим категориям принадлежит подавляющее большинство лиц, включенных в списки.

Мы уже говорили, что в публикуемых списках значится 44,5 тысячи имен. Цифра эта, однако, не вполне точная и отражает механически подсчитанную сумму записей. Ряд фамилий был вычеркнут, многие включены по нескольку раз в различные списки, есть, кроме того, и списки, повторяющиеся целиком. Реальное число людей в списках, по нашим подсчетам, — 43 768 (или меньше, так как часть повторов мы могли не обнаружить — например, из-за опечаток).

Судя по сохранившимся документам, осуждение по спискам продолжалось и после сентября 1938 г., хотя его масштабы существенно уменьшились, а порядок претерпел некоторые изменения. Теперь это делалось более официально — формальным решением Политбюро ЦК ВКП(б). При этом каждый раз на имя Сталина подавалось совместная записка НКВД и Прокуратуры с просьбой санкционировать рассмотрение дел в порядке Закона от 01.12.1934.

Уже 14 февраля 1939 г. Берия и Вышинский направили Сталину записку с подобной просьбой. Принятое 16 февраля 1939 г. по записке постановление Политбюро за № П68/112-оп гласило: «Дела активных врагов партии и Советской власти, входящих в руководящий состав контрреволюционной право-троцкистской, заговорщической и шпионской организации, в количестве 469 человек — передать на рассмотрение Военной Коллегии Верховного Суда СССР с применением Закона от 1 декабря 1934 г

В 1940 г., 16 января, Берия представил Сталину очередной список на несколько сотен человек. В сопроводительной записке (№ 265/б) говорилось об окончании следствия в отношении арестованных «врагов ВКП(б) и Советской власти, активных участников контрреволюционной, право-троцкистской заговорщической и шпионской организации в количестве 457 человек» и о том, что НКВД считает необходимым передать их дела в ВК ВС для рассмотрения в порядке Закона от 01.12.1934, причем 346 человек следует приговорить к ВМН, а 111 — на сроки не менее 15 лет. «Просим Вашей санкции», — завершал записку Берия. В прилагаемом списке, среди 346 человек, подлежащих расстрелу, были Исаак Бабель, Михаил Кольцов, Надежда Михайловна Бухарина-Лукина, Всеволод Мейерхольд. Большую часть списка заняли имена чекистов-«ежовцев» и членов их семей (мы видим здесь и самого Ежова, и М. П. Фриновского с женой и сыном). Решение было принято Политбюро уже на следующий день — 17 января (№ П11/208-оп). Причем и на этот раз, как и в 1939 г., предложение Берия приняли без каких-либо поправок и изменений.

6 сентября 1940 г. Берия просил санкции на передачу в ВК ВС дел еще на 537 человек. Из приложенного списка предполагалось 472 человека расстрелять (в том числе 41 по обвинению в принадлежности к «заговорщической организации, готовившей вооруженное восстание против правительства МНР»), а остальных 65 человек приговорить к заключению на срок не ниже 15 лет каждого. По оформлению список отличается от предшествующих: каждая из категорий имеет отдельный титульный лист, затем следует перечень с указанием для каждого предарестной должности и номера страницы, на которой помещена справка на обвиняемого (ранее, как уже указывалось, справки оформлялись только на иностранцев, и то не всегда). На этот раз в архиве не сохранилось, однако, никакого решения Политбюро, а на записке имеется лишь помета Сталина «От т. Берия». Разрешение на передачу дел в ВК ВС, видимо, все же было дано, во всяком случае выборочная проверка показала, что многие из этого списка были осуждены (некоторые и к более жестоким мерам наказания, чем предлагалось).

6 сентября 1941 г. Сталин подписал решение ГКО № 634сс, санкционировавшее расстрел заключенных Орловской тюрьмы. В нем говорилось: «Применить высшую меру наказания — расстрел к 170 заключенным, разновременно осужденным за террористическую, шпионско-диверсионную и иную контрреволюционную работу. Рассмотрение материалов поручить Военной Коллегии Верховного Суда СССР».

29 января 1942 г. Берия направил Сталину список 46 «арестованных, числящихся за НКВД СССР». На этот раз вопрос был решен менее формально. Никаких постановлений не принималось, была лишь наложена резолюция: «Расстрелять всех поименованных в списке. И.Сталин». В этом списке много генералов — командующие ВВС округов, бывший нарком боеприпасов И.П.Сергеев и др.

Последние известные нам списки появились вскоре после восстановления в январе 1950 г. смертной казни (была отменена 26.05.1947). Уже 23 марта 1950 г. министр государственной безопасности В. Абакумов подал Сталину список на 85 человек. Судить их должна была Военная Коллегия Верховного Суда в помещении Лефортовской тюрьмы. Будущие подсудимые лишались права обжалования приговора и подачи ходатайства о помиловании. Фактически такая судебная процедура соответствовала Закону от 01.12.1934, хотя в письме Абакумова прямо этот закон не упоминался. В этом списке, помимо прочих, значились имена арестованных по «Ленинградскому делу» и по «делу Еврейского антифашистского комитета (ЕАК)». Инициатива Абакумова на сей раз не нашла поддержки у Сталина: относительно ленинградских руководителей и работников ЕАК у него были другие планы — организовать против них специальные судебные процессы, а не судить «каждого обвиняемого в отдельности», как предлагал Абакумов. Что касается самой процедуры осуждения, то она возражений у Сталина не вызвала. Когда 11 апреля 1950 г. Абакумов внес на утверждение исправленный список (теперь уже на 35 человек), из которого были исключены обвиняемые по «Ленинградскому делу» и «делу ЕАК», Сталин его тут же утвердил. Всех названных в этом повторном списке осудили и расстреляли в апреле 1950 г., а обвиняемые по «Ленинградскому делу» и «делу ЕАК» были, соответственно, осуждены на закрытых судебных процессах в октябре 1950 г. и в августе 1952 г.

В декабре 1998 г. списки, хранящиеся ныне в Архиве Президента РФ, были рассекречены Межведомственной комиссией по защите государственной тайны, что позволило, наконец, приступить к их планомерному изучению."

Ознакомиться со списками можно тут

Также интересно почитать про полигоны, на которых сталинская система в промышленных масштабах уничтожала своих политических врагов и просто ни в чем не виновных людей

"По данным общества Мемориал, на полигоне «Коммунарка» покоится прах от 10 до 14 тысяч человек. Из них на настоящий момент менее 5 тысяч известны поимённо и внесены в списки, составленные обществом Мемориал.

В книге памяти опубликованы 4527 кратких биографических справок и 2187 фотографий людей, расстрелянных в Москве со 2 сентября 1937 г. по 16 октября 1941 г. по ложным политическим обвинениям.
…….
Всего в Москве в 1937—1941 гг. по делам, которые велись органами НКВД — НКГБ, было расстреляно около 32 тысяч человек. Из них не менее 29 200 в 1937—1938 гг. Эти цифры устанавливаются из предписаний на расстрелы и из актов о приведении приговоров в исполнение, хранящихся в архиве Управления ФСБ РФ по г. Москве и Московской области (далее — Московское УФСБ) и в Центральном архиве ФСБ РФ (ЦА ФСБ).

Из этих 32 тыс. расстрелянных погребено на Бутовском полигоне 20 765 чел., несколько сот — на Новом Донском кладбище, остальные — на «Коммунарке». Не менее четверти расстрелянных до сих пор не реабилитированы."

Ссылки на статьи в вики о некоторых жертвах тут

Итак, большевики до сих пор не осуждены, а советская система до сих пор не объявлена преступной и античеловечной. КПРФ продолжает действовать, Путин называет крах СССР катастрофой, а именем Сталина вскоре вновь будут именовать Волгоград.

Кстати, мы постепенно вновь скатываемся к судебной системе 1934 года. Делается это через прикрытие борьбой с терроризмом. Дела террористов уже рассматриваются особым путем, осталось только начать своих политических врагов и бывших соратников приравнивать к террористам троцкистам, и дело покатится по накатанной. Уже раздаются слабенькие пока еще слабенькие голоса убийц. Требуют судить Горбачева и даже рыжего Чубайса. Если Путин на это пойдет, то очень скоро появятся списки с явлинскими, навальными и прочими зюгановыми, даже не исключаю попадание в один из списков Медведева. Надеюсь, конечно до этого не дойдет, но если у Путина не останется больше иного идеологического топлива для разжигания ненависти в массах, он вполне может перейти и к показательным расстрелам своих соратников и врагов. Благо у нас пока еще есть украинская и прибалтийская тема, США еще не развалились, ЕС трещит по швам, но пока еще жив. Так что есть о чем Киселеву поговорить и без списков.
Tags: Сталин, левые
Subscribe

  • Решил вступить в партию

    Не можешь победить, возглавь! Выбрал из новых партий спойлеров наиболее толковую программу. Но сначала анекдот "- Изя, вы не верите в реформы? -…

  • Ефремова посадють, а встречка и дальше будет убивать

    Такая прекрасная погода, цветущая природа, зачем так бухать и курить, хотя это уже алкоголизм, там ничего уже не сделаешь. А допустим, Миша от…

  • 80-сят негритят

    На новогодние праздники скачал старые фильмы. И лучше бы этого не делал. Те, что хорошо помню, смотреть скучно. Лучше на новый год смотреть новые…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments